Улица моего детства

Улица моего детства

Мое самое раннее воспоминание, которое удалось всколыхнуть в памяти – длинная, заснеженная улица. Я сижу в больших деревянных санках укутанная в какой-то мохнатый тулуп, вокруг мелькают сугробы, а передо мной маячит спина моего, еще молодого, дедушки. Он бежит очень быстро, потом дорога резко заканчивается, впереди небольшой спуск, внизу проходит железная дорога. Дедушка разворачивается и мчит меня в другую сторону, а улица все не кончается.

Недавно я прошлась по этой улице, она почти не изменилась, только уже не казалась такой бесконечной. Было почему-то грустно, и вспомнилась картинка из довольно далекого прошлого.
Летний день. Утром молочница разносит молоко, разливая его в приготовленные бидончики. Моя бабушка, тоже совсем молодая, черноволосая, стройная, идет на рынок за продуктами. Мальчишки гоняют колеса (ободы от велосипедов, наверное) виртуозно управляя ими специально согнутыми металлическими прутами. Я ношусь вместе с ними, изображая лихую всадницу на коне, вместо коня – любовно вырезанный и зачищенный прут от бузины. На конце специально оставлялись пучки листьев, чтобы хвост поднимал больше пыли. Мы несемся к железнодорожному спуску, с одной стороны – ряды одноэтажных домиков за заборами, а с другой – длинная стена большого завода. По железной дороге едет поезд, мы останавливаемся на пригорке и приветственно машем руками пассажирам.

Потом, проголодавшись, идем во двор. Дворы на нашей улице разные: есть индивидуальные, для одного дома, есть такие, как наш, с несколькими хозяевами. От улицы двор отгорожен домами и забором, внутри множество сараев, пристроек, чьи-то летние кухни. В противоположном от ворот конце двора -выход в сад и огороды. Они расположены на довольно крутом спуске. В саду тихо, спокойно, нет никакой пыли. В гамаке между двумя сливами читает книгу молодая соседка Зина. Мальчишки Фима и Витя бегут в огород, и срывают молодые огурчики, а я иду к пришедшей с рынка бабушке клянчить хлеб. Она, ворча, дает мне несколько кусков пахучего мягкого хлеба, намазанного смальцем, которые я несу на наш пир. С деревьев на землю падают подгнившие фиолетовые сливы, ими мы заканчиваем нашу трапезу.

Бабушка, наконец-то, загоняет меня домой, заставляет умыться, переодеться, нормально поесть и ведет в гости к соседям, у которых растет приличная девочка Эллочка. Она не бегает по улицам с мальчишками, и бабушка считает, что хотя она и младше меня, но оказывает на меня благотворное влияние. У семьи Эллочки отдельный, отгороженный двор. У них тоже на спуске сад и огород, но растут более культурные и ухоженные деревья. Мы чинно играем в саду в куклы, а Эллочкин папа фотографирует нас. После обеда Эллочку укладывают спать, мы ведь еще маленькие, нам всего лет по пять.

Мне тоже надо идти отдыхать, но я спать не хочу и прячусь в будку к нашей собаке. Будка большая, сухая и просторная, собака ласковая и теплая, конечно, я там засыпаю, мы мирно сопим с громадным псом, пока бабушка бегает по улице, разыскивая свою неугомонную внучку. Потом меня находят, но не слишком ругают. Приходит на обед дедушка, весь пропахший запахом подсолнечного жмыха и приносит мне маленькую шоколадку.

А ближе к вечеру собирается весь наш двор. Кто-то заводит патефон и ставит пластинку. “Марина, Марина, Марина” – несется по всему двору. Бабушка созывает кур в курятник, громадный красавец петух, распушив воротник, пытается ее атаковать и не подпустить к своему гарему. В конце концов, все успокаивается, смеркается. Соседи выносят стулья, развешивают белую ткань, и мы – и взрослые, и дети начинаем смотреть диафильмы. Я хвастаюсь своим умением читать и озвучиваю текст с экрана. Диафильмы и фильмоскоп подарили мне папа и мама, которые живут далеко, так как папа служит в армии.

Приходит ночь. Соседи расходятся по домам. Мы с бабушкой идем набрать наутро воду из колонки, которая находится от нас через несколько домов. Улица пустынна и тиха. От небольшого ветерка раскачиваются фонари и круги света от них создают причудливые тени.
Вот такая была улица… Улица моего детства в нашем городе. Полудеревенская, со своим особым укладом, со смешанными запахами свежего сена и конского навоза, цветущей маттиолы и самогона, варенья из лепестков роз и печеных баклажанов.

Март 2003